Первоосновой видимого мира, его универсальным языком, на котором мир говорит, является свет. Природа света волновала не только ученых, стремящихся разгадать его физические законы, но и поэтов, мистиков и художников, видевших в нем метафизическую субстанцию, связующую материю и дух. Если Исаак Ньютон разложил свет на спектр, пытаясь поймать в призму и систематизировать, то Гёте в своём учении о цвете восставал против этого чисто механистического подхода, настаивая на чувственном, глубоко личностном восприятии света как живого феномена.

Эта двойственность — между измеряемой частицей и неуловимой волной, между объективной данностью и субъективным переживанием — достигла своего апогея в квантовой механике Нильса Бора, где свет окончательно утвердился как нечто фундаментально неопределенное, чья сущность проявляется только в диалоге с наблюдателем. Именно этот диалог и составляет сердцевину художественного поиска на протяжении веков: от растворения формы в сиянии витражей готических соборов до попыток импрессионистов ухватить мимолетное дрожание воздуха и света; от того, как символисты наполняли его тайными смыслами и намеками, до радикальных опытов футуристов, воспевавших его как воплощение скорости и энергии.

Проект Марии Иньковой «Lucida Morgana» представляет собой художественное исследование света как первичной силы, способной преображать реальность, обнажающей свои скрытые связи и резонансы. Название проекта знаменательно эволюционирует: уходя от итальянского «fata» — феи, чьи миражи обманывают путников, — к латинскому «lucida» (светлая, лучезарная), оно преображает саму природу иллюзии. Мираж в проекте — не обман, но ясное откровение, где свет не скрывает, а проявляет сокровенную поэзию материи, ее внутреннее сияние. В работах Марии Иньковой свет выступает главным трансформатором: он одушевляет и преображает всё, к чему прикасается через систему зеркал, линз и светофильтров.